November 14th, 2010

Main squirrel

(no subject)

...
По наводке tzitzitlini рискнул я немного смазать давно заржавевшие навыки поэтического перевода, тем более, что предложенные стихи оказались вполне созвучны настроению.

Gerardo Diego (1896–1987)
Romance del Duero

Río Duero, río Duero,
nadie a acompañarte baja,
nadie se detiene a oir
tu eterna estrofa de agua.

Indiferente o cobarde,
la ciudad vuelve la espalda.
No quiere ver en tu espejo
su muralla desdentada.

Tú, viejo Duero, sonríes
entre tus barbas de plata,
moliendo con tus romances
las cosechas mal logradas.

Y entre los santos de piedra
y los Alamos de magia
pasas llevando en tus ondas
palabras de amor, palabras.

Qién pudiera como tú,
a la vez qieto y en marcha,
cantar siempre el mismo verso,
pero con distinta agua.

Río Duero, río Duero,
nadie a estar contigo baja,
ya nadie quiere atender
tu eterna estrofa olvidada,

sino los enamorados,
que preguntan por sus almas
y siembran en tus espumas
palabras de amor, palabras.

Херардо Диего (1896–1987)
Романс Дуэро

Ах, Дуэро, река Дуэро,
Кто бы вместе с тобой спустился,
Оценил бы текучие строфы
И послушать остановился!

Равнодушно-трусливый город
Повернулся к тебе спиною,
В твоем зеркале отразившись
Беззубцовой своей стеною;

Ты смеешься, старик Дуэро,
Бородою пенной сверкая,
И жуешь романсами мельниц
Небогатые урожаи,

И среди тополей волшебных
И застывших святых безмолвных
Снова слышно в твоем потоке
Журчание слов любовных –

Кто смог бы, тебе подобно,
В спокойствии и движенье
Петь те же вечные песни
Все время в ином теченье?

Ах Дуэро, река Дуэро,
Кто б спустился побыть с тобою?
Но никто насладиться не хочет
Забытой твоей строфою,

И только влюбленные души
Все вопрошают Дуэро
И сеют в пенные волны
Вопросы любви и веры.

Main squirrel

(no subject)

...
И еще один перевод, теперь - с французского:

Jean Richepin (La Chanson des Gueux, Paris, 1876)

La flûte

Je n'étais qu'une plante inutile, un roseau.
Aussi je végétais, si frêle, qu'un oiseau
En se posant sur moi pouvait briser ma vie.
Maintenant je suis flûte et l'on me porte envie.
Car un vieux vagabond, voyant que je pleurais,
Un matin en passant m'arracha du marais,
De mon cœur, qu'il vida, fit un tuyau sonore,
Le mit sécher un an, puis, le perçant encore,
II y fixa la gamme avec huit trous égaux;
Et depuis, quand sa lèvre aux souffles musicaux
Éveille les chansons au creux de mon silence,
Je tressaille, je vibre, et la note s'élance;
Le chapelet des sons va s'égrenant dans l'air;
On dirait le babil d'une source au flot clair;
Et dans ce flot chantant qu'un vague écho répète
Je sais noyer le cœur de l'homme et de la bête.

Жан Ришпен (из "Песни нищих", Париж, 1876)

Флейта

Камышом бесполезным я раньше была
И бесцельно росла; даже птичка могла,
Обломив меня, просто случайно присесть,
Но я флейта теперь – это редкая честь.
Старый нищий, бродивший болотной тропой,
Оценил поутру голос плачущий мой
И сорвал, и продул, как трубу или рог,
И цепочкою дыр пробуравил мне бок,
И сушил целый год, меня сердца лишив,
Но теперь его выдох мне дарит мотив,
И в глубинах моих вдруг рождается звук,
И певучею трелью несется вокруг,
Словно лепет источника, словно полет
Вереницы дрожащих стремительных нот,
И, усиленный эхом, как клейкая нить,
И людей, и зверей он способен пленить.